Среди находок из нижнего слоя стоянки Костёнки-17 на берегу Дона есть небольшой желтоватый столбик, полупрозрачный, будто янтарь, и аккуратно просверленный насквозь. Это отверстие кто-то проделал больше сорока тысяч лет назад.
Перед нами ростр белемнита — внутренняя раковина древнего родственника кальмаров, упавшая на морское дно в те времена, когда по Земле еще бродили динозавры и плезиозавры. Со временем дно превратилось в толщу породы, которую сегодня прорезают овраги вокруг Костёнок. В народе такие окаменелости называют «чёртовыми пальцами». Археолог Ксения Степанова рассказывает, что первые обитатели восточноевропейских равнин замечали их прямо в обрывах оврагов, выковыривали и уносили на стоянку. Точно так же они поступали и с ископаемыми кораллами.
В витринах музеев первобытного человека часто показывают в небрежно наброшенной шкуре и с бусами на шее. Однако следы износа на костёнковских находках спорят с этой картиной. Когда бусины нанизаны на нить и бьются друг о друга, они покрываются одними отметинами. Здесь же характер потертостей ясно указывает: эти предметы пришивали к ткани или коже. Украшения красовались прямо на одежде — а одежда в ледниковый период значила слишком много. В сухом, холодном и ветреном плейстоцене выжить без хорошего костюма было невозможно. Степанова вспоминает слова патологоанатома из одного подкаста: замерзнуть насмерть можно даже при +8 °C, если одеться не по погоде. Но древние люди одевались как надо.
Это ребята, которые собирали окаменелости, они были очень любопытными, можно сказать, что это первые палеонтологи
— Ксения Степанова, «Основа», 60:25
К похожим выводам приходят и другие специалисты по микроанализу износа. В обзоре Иэна Гиллигана, вышедшем в журнале Science Advances в 2024 году, отмечается: судя по следам трения, бусины могли пришивать на одежду и в пещере Учагызлы на юго-западе Азии около 41 000 лет назад, и на стоянке Шуйдунгоу-2 в Восточной Азии примерно 34 000 лет назад.
Обычай расшивать одежду выглядит совершенно логичным, если вспомнить об истинной роли традиционного костюма. Он служил паспортом: по набору нашивок и подвесок сразу было видно, идет ли навстречу незамужняя девушка или замужняя женщина, а соседние роды безошибочно узнавали друг друга издалека. Спрячь такую деталь под глухой меховой одеждой — и послание никто не прочитает. Это нательный крест сегодня носят под рубашкой, а в традиционных обществах знаки идентичности выставляли напоказ.
Окаменелости, которые не удавалось просверлить, тоже шли в дело. Некоторые из них — крошечные древние раковины улиток, формой напоминающие пельмени и появившиеся на свет задолго до мела, в котором их нашли. Их просто покрывали красной краской. Если диковинка хороша сама по себе, почему бы не сделать ее еще заметнее?
Вывод Степановой об уровне жизни этих людей краток и ставит точку в давнем споре археологов. Еще в XIX веке исследователь Кельсиев описывал обитателей Костёнок жалкими падальщиками, которые бродяжничали по степи, ведомые запахом гниющего мяса. Первооткрыватель стоянки Иван Поляков возражал: они были умелыми охотниками на мамонтов и ни в чем не терпели нужды. Поляков оказался прав. Те, кто не умел приспособиться, просто не оставили после себя стоянок, которые можно было бы раскопать. До нас дошли следы лишь тех, у кого все получилось.
Коллекционировали окаменелости не только на Дону. В исследовании Франческо д’Эррико, опубликованном в PLOS ONE в 2025 году, показано, что начиная с рубежа 45 000 лет назад по всей Евразии в украшениях начинает встречаться самое разное сырье: наряду с янтарем, костью, бивнем, раковинами и зубами людей привлекали и ископаемые остатки.
А еще археологи находят древние сумочки. В один из сезонов экспедиция Александра Бессуднова в Костёнках обнаружила компактные скопления находок, густо посыпанные красной краской. В одном лежали человеческие зубы, несколько окаменелостей и подвеска, просверленная лишь с одной стороны. В другом — еще несколько ископаемых редкостей и недоделанная подвеска. По мнению Степановой, это были кожаные мешочки: возможно, с амулетами, возможно, с гадальными наборами. Следы на недосверленных подвесках говорят о том, что их вовсе не выбросили как брак. Потертости от стенок мешочка перекрывают следы сверла. Работу остановили намеренно — полуготовую вещь бережно носили с собой вместе с остальными диковинками.
Зачем? «Не спрашивайте», — отвечает Степанова. Археология на этот вопрос пока не дает ответа.
