Шестьдесят пять триллионов долларов. Именно во столько группа кембриджских ученых оценила один из экстремальных сценариев в статье для Nature 2013 года: со дна Северного Ледовитого океана поднимается метан, и планета теплеет сразу на два-два с половиной градуса. По словам океанолога Игоря Семилетова, эта сумма сопоставима с мировым бюджетом.

Семилетов — член-корреспондент РАН, заведующий лабораторией арктических исследований в Тихоокеанском океанологическом институте имени В. И. Ильичева ДВО РАН и международной углеродной лабораторией морей Арктики в Томском политехническом университете. Он изучает Арктику уже тридцать лет, и тот самый экстремальный сценарий из Nature строился именно на расчетах его научной группы, опубликованных в «Докладах Академии наук».

Разница в два с половиной градуса отделяет ледниковый период от последующего за ним глобального потепления. Но дело не только в масштабе, а еще и в скорости. Семилетова интересуют изменения на отрезке человеческой жизни: десять, сорок, пятьдесят лет. Климатические модели расходятся в прогнозах на век вперед в полтора-два раза, да и столь далекое будущее мало кого пугает по-настоящему. Зато личная память исследователя вполне осязаема: еще в 1980-х годах отправиться зимой из Владивостока в Москву или Ленинград без тулупа было немыслимо, а сегодня в дорогу нередко хватает обычного плаща.

Читать дальше в Идеонике

Представьте остров с населением в 15 тысяч человек и океан, который за ближайший век поднимется примерно на метр. А теперь представьте счёт за защиту этой суши от наступающей воды.

Океанолог, доктор физико-математических наук и ведущий научный сотрудник Института океанологии имени П. П. Ширшова РАН Александр Осадчиев уверен: сам по себе этот метр — задача разрешимая. Главная сложность в том, кто за всё заплатит.

Уровень моря растёт по двум причинам, и вклад обеих, по его оценке, примерно равен. С одной стороны, тают ледниковые щиты Антарктиды и Гренландии, добавляя в океан лишнюю воду. С другой — идёт обычный нагрев: верхние два километра толщи океана теплеют, а тёплая вода расширяется — точно так же, как слегка увеличивается нагретый пластиковый корпус ручки. Плавучие морские льды на уровень воды никак не влияют: закон Архимеда гарантирует, что они вытесняют ровно столько объёма, сколько образуется после их таяния.

Читать дальше в Идеонике

В 2004 году на побережье Индийского океана вода неожиданно отступила далеко от берега — и люди пошли за ней. Отдыхающие, приехавшие к теплому морю, неторопливо гуляли по участкам, которые еще минуту назад были морским дном, собирали ракушки и застрявшую в лужах рыбу. Океанолог Михаил Носов, изучающий физику зарождения цунами, говорит об этом сухо и прямо: когда начался такой отлив, бежать уже практически бессмысленно — вы просто не успеете.

Океан никуда не пропал: это отступление было лишь передней половиной надвигающейся волны. В ту же ночь стихия унесла жизни около 230 000 человек в странах бассейна Индийского океана. Во время японского цунами 2011 года погибло менее 19 000 человек — более чем в десять раз меньше. Носов объясняет эту разницу налаженной системой оповещения и готовностью людей: в Японии жители понимали, что предвещает внезапно ушедшая вода.

Но почему океан вообще отступает? Иногда цунами начинается сразу с подъема уровня, а иногда — с резкого спада. Десятилетиями, когда компьютерных моделей было мало и расчеты вели вручную на бумаге, ученые выдвигали самые разные гипотезы. У Носова на этот счет есть простое и предельно надежное объяснение.

Читать дальше в Идеонике

В одно из воскресений 2022 года океанолог Михаил Носов был за городом, где едва ловила связь, а телефон не переставал вибрировать. Коллега присылал сообщение за сообщением: где-то возникло цунами со странным поведением. По мере удаления от источника волна не затухала, а, наоборот, набирала силу.

Носов профессионально изучает цунами, но добраться до данных смог только по возвращении в Москву. Выяснилось, что взорвался вулкан Хунга-Тонга-Хунга-Хаапай, и это событие сломало базовое правило, на которое каждый день опираются службы раннего предупреждения.

Логика таких расчетов проста: зная координаты очага и скорость движения волны по океану, ученые легко вычисляют время ее удара о побережье. Однако если бы систему оповещения запустили по стандартному алгоритму от кратера Тонга, она опоздала бы на несколько часов. Волна пришла намного раньше.

Читать дальше в Идеонике

Где-то на восточносибирском шельфе море перестает быть похожим на море. На площади более километра в поперечнике вода буквально вскипает: кое-где она просто бурлит, а в других местах газ пробивается наверх сплошным потоком, будто из трубы, образуя на поверхности настоящее джакузи.

Игорь Семилетов работает в Арктике уже тридцать лет. Член-корреспондент РАН, заведующий лабораторией арктических исследований Тихоокеанского океанологического института имени В. И. Ильичева и руководитель лаборатории углерода Томского политехнического университета, он и его коллеги называют такие участки мегасипами. Пока ученым известно примерно о десяти подобных районах.

Цифры наглядно показывают масштаб проблемы. В 2010 году группа опубликовала статью, оценив выбросы метана из морей Лаптевых и Восточно-Сибирского в 8 миллионов тонн в год. Для сравнения, по тогдашней оценке МГЭИК весь Мировой океан выделял 5 миллионов тонн. Более поздняя оценка тех же авторов, основанная на натурных измерениях и опубликованная более десяти лет назад, дала уже 17 миллионов тонн. Обе цифры давно устарели и, по словам исследователей, явно занижены: они опирались лишь на факты, известные на момент расчетов.

Читать дальше в Идеонике

В 2003 году у побережья Хоккайдо два глубоководных датчика оказались ровно там, где нужно. Подключенные к японской кабельной сети, они случайно попали прямо на тот участок морского дна, который деформировался во время землетрясения Токати-оки. Эти приборы улавливают давление с поразительной точностью — вплоть до долей миллиметра водяного столба над ними. И в момент разлома они зафиксировали абсолютно всё.

Поначалу данные напоминали сплошную кашу. Океанолог Михаил Носов, изучающий волны цунами, взялся расшифровать эту запись. Дно смещалось, из-за чего уровень воды над датчиками непрерывно менялся. Одновременно с этим уже зарождалась волна самого цунами. Но сквозь эти процессы пробивалась еще какая-то странная вибрация.

Когда научная группа Носова отфильтровала посторонние колебания, смещение пластов проявилось предельно четко: дно поднялось на 30–50 сантиметров. Подобный скачок — классический триггер цунами: вздыбившийся грунт выталкивает наверх гигантский массив воды (например, в 2011 году у берегов Тохоку этот сдвиг составил порядка 100 кубических километров). Зачем же было возиться с остаточными паразитными вибрациями? Дело в том, что эти сигналы пришли из точки, откуда ученым еще ни разу не удавалось получить реальные замеры. Чем ближе приборы находятся к эпицентру зарождения цунами, тем раньше они срабатывают и тем подробнее рассказывают о физике подводной катастрофы.

Читать дальше в Идеонике

Вековые ели на склоне залива стояли столетиями, пока по ним не прошла вода. После этого от леса не осталось ничего: склон оказался начисто выкошен полосой на высоту до 524 метров над уровнем моря.

Океанолог Михаил Носов, изучающий цунами, как раз перед этим подробно объяснял в эфире, почему не стоит верить популярным сюжетам об астероидах. Падения небесных тел в океан случались лишь в далеком геологическом прошлом, напомнил ученый. За всю историю наблюдений среди трех тысяч задокументированных событий нет ни одного подобного случая, а расчеты волн высотой в километры прижились в медиа в основном потому, что ими удобно пугать публику.

Тогда ведущий поинтересовался реальным, подтвержденным рекордом. Ответ оказался неожиданно простым: незачем заглядывать в глубь тысячелетий. Залив Литуйя, Аляска. Никаких комет или астероидов. К тому же самое грандиозное цунами в истории не пересекало океанских просторов и даже не было вызвано толчками на дне — все началось с каменной лавины, рухнувшей в воду.

Читать дальше в Идеонике

В 2021 году из Канадской Арктики в сторону Северной Атлантики сместился слой пресной воды толщиной около сотни метров. Океанологи внимательно следили за его движением, тогда как остальной мир почти ничего не заметил.

Океанолог и ведущий научный сотрудник Института океанологии имени П. П. Ширшова Александр Осадчиев называет те события опасным моментом, который «весь мир проспал». Чтобы понять, почему этот пресный слой заслуживает столь пристального внимания, стоит вспомнить, как вообще рождаются глубинные воды нашей планеты.

В Северной Атлантике соленая вода остывает у поверхности и опускается на глубину в километр, а то и полтора. Это погружение буквально питает глубинные слои всего Мирового океана. В Арктике еще холоднее, но вода там никуда не тонет. Ее верхний стометровый слой распреснен реками и тающим льдом, а пресная вода при охлаждении способна опуститься лишь метров на двадцать, после чего замирает и превращается в лед. Если сдвинуть эту пресную «крышечку» на юг, в Атлантику, соленая вода под ней перестанет уходить на глубину. Вместе с этим остановится обновление океанских глубин, а климатические процессы, к которым мы привыкли, начнут перестраиваться.

Читать дальше в Идеонике