Шестьдесят пять триллионов долларов. Именно во столько группа кембриджских ученых оценила один из экстремальных сценариев в статье для Nature 2013 года: со дна Северного Ледовитого океана поднимается метан, и планета теплеет сразу на два-два с половиной градуса. По словам океанолога Игоря Семилетова, эта сумма сопоставима с мировым бюджетом.
Семилетов — член-корреспондент РАН, заведующий лабораторией арктических исследований в Тихоокеанском океанологическом институте имени В. И. Ильичева ДВО РАН и международной углеродной лабораторией морей Арктики в Томском политехническом университете. Он изучает Арктику уже тридцать лет, и тот самый экстремальный сценарий из Nature строился именно на расчетах его научной группы, опубликованных в «Докладах Академии наук».
Разница в два с половиной градуса отделяет ледниковый период от последующего за ним глобального потепления. Но дело не только в масштабе, а еще и в скорости. Семилетова интересуют изменения на отрезке человеческой жизни: десять, сорок, пятьдесят лет. Климатические модели расходятся в прогнозах на век вперед в полтора-два раза, да и столь далекое будущее мало кого пугает по-настоящему. Зато личная память исследователя вполне осязаема: еще в 1980-х годах отправиться зимой из Владивостока в Москву или Ленинград без тулупа было немыслимо, а сегодня в дорогу нередко хватает обычного плаща.
Почему исследователей так тревожит именно метан? В масштабах атмосферы его не так много — около пяти миллиардов тонн. Однако, согласно приводимым Семилетовым оценкам МГЭИК, за двадцатилетний период одна молекула метана задерживает примерно в восемьдесят раз больше тепла, чем молекула углекислого газа. Уже сейчас на долю метана приходится около трети парникового эффекта от CO2. Человеческая деятельность ежегодно добавляет в атмосферу еще от 50 до 150 миллионов тонн, и эти объемы только накапливаются.
А теперь взглянем на морское дно. Метан покоится там в виде гидратов — кристаллических соединений, внешне похожих на лед. Около девяноста процентов мировых запасов гидратов скрыто под шельфовыми морями, причем львиная доля приходится на Арктику. Точных цифр не знает никто: оценки ученых различаются на три порядка величины — от скромных 30–50 миллиардов тонн до астрономических тысяч миллиардов. Но даже если взять умеренную цифру в 300–400 миллиардов тонн, человеческие выбросы на этом фоне выглядят крошечными. На вопрос о том, справедливо ли такое сопоставление, Семилетов отвечает без колебаний: «Да, абсолютно».
Поэтому Семилетов убежден, что механизмы далекого геологического прошлого могут сработать и в ближайшем будущем:
Но в случае развития катастрофического сценария, о котором я сейчас объясню, что за этим стоит, значит, это может быть основной драйвер климатических изменений именно увеличение метана, что происходило в истории нашей планеты.
— Игорь Семилетов, «Научная Россия», 05:41
Палеоклиматологи нередко возражают: если такие выбросы уже случались, почему следов метановых пиков нет в ледяных кернах Антарктиды и Гренландии? Семилетов в ответ ссылается на публикации в ведущих журналах: при выходе из последнего ледникового периода концентрация метана в атмосфере порой подскакивала раньше температуры, и эти всплески растягивались на сотни лет. К тому же крутой и узкий шельф Аляски уже успел полностью прогреться: подводная мерзлота там растаяла, гидраты распались, и весь этот метан, по мнению исследователя, давно ушел в воздух, подстегнув потепление. Примерно то же самое произошло в Карском и Баренцевом морях.
А вот с Восточно-Сибирским шельфом история совсем другая. Моря Лаптевых и Восточно-Сибирское образуют самый широкий и мелководный шельф Мирового океана, где газовые гидраты пока остаются запечатанными. Семилетов отмечает: когда ведущие западные научные центры составляли список факторов, способных резко изменить климат на протяжении жизни одного поколения, они поставили дестабилизацию этих сибирских залежей на первое место.
Прорвет ли эту подводную плотину и когда именно — предсказать сложно. Согласно расчетам Софи Виттиг и ее коллег, вышедшим в 2024 году в журнале Atmospheric Chemistry and Physics, там, где сеть станций мониторинга достаточно плотная, мощный выброс метана удастся зафиксировать за два–десять лет. В удаленных же районах на это может уйти от десяти до тридцати лет. При этом в январе 2026 года команда Семилетова опубликовала в Communications Earth & Environment новые изотопные данные: метан, который сейчас просачивается со дна во внутренней части моря Лаптевых, выделяется главным образом микробами внутри самой подводной мерзлоты.
Главный вопрос сегодня упирается во время: насколько быстро протаивает подводная мерзлота. На шельфе Аляски природа уже дала свой ответ. В Сибири измерения все еще продолжаются.
