История звучит как завязка анекдота, замечает Михаил Вишневский: совместная группа учёных из Китая и Конго отправляется в Пакистан. Поехали они туда потому, что именно в Пакистане находятся крупнейшие в мире пластиковые свалки, и исследователи решили поискать грибы, живущие на пластике.
Им удалось найти несколько видов плесени, в основном рода Aspergillus, которая росла прямо на распадающемся пластике. Вишневский — миколог, военный врач и автор более двадцати книг о грибах — объясняет механику процесса. Плесень относится к пластиковому пакету примерно так же, как лишайник к камню или коре: просто как к поверхности, на которой нужно закрепиться. Пластик гладкий и скользкий, поэтому гриб выделяет кислоту и протравливает в нём микробороздки. Мицелий цепляется за эти неровности и удерживается. Полимер разрушается главным образом механически, а слабая кислота лишь помогает делу.
Однако проект с аспергиллом в итоге свернули по вполне прозаической причине. В биореакторе с помощью грибов можно получить практически всё что угодно, но экономика не сошлась. Лишний доллар никто тратить не станет, поэтому пластик до сих пор сжигают — так банально дешевле.
Затем другая группа наткнулась на куда более прожорливый организм. Вишневский вспоминает, как исследователи из Колумбийского университета нашли в Южной Америке крошечный сумчатый гриб, похожий на альтернарию, обитавший на листьях деревьев. Если лишить его привычной пищи, он переключается на пластик. И перемалывает его точно так же, как дереворазрушающие грибы расщепляют лигнин в древесине.
Современные методы генной инженерии позволяют менять метаболические пути грибов, усиливая или подавляя нужные свойства. До финала, по словам Вишневского, оставался один шаг: закрепить мутацию так, чтобы пластик стал единственной пищей гриба навсегда. И учёные, подошедшие к этому вплотную, не на шутку испугались. Они отчётливо представили, что произойдёт, если штамм, способный разрушать полимеры, случайно вырвется из лаборатории.
У нас есть пластиковая цивилизация. Мы пластиковая цивилизация. Всё. Откат в палеолит. Всё. Ничего нет.
— Михаил Вишневский, «Подкаст Глеба Соломина», 33:55
Дальше миколог мрачно иронизирует: человечество снова оздоровится, а бодрые охотники будут бегать по лесам, дожигая остатки бензина.
Впрочем, способность разлагать полимеры находят и у других видов, хотя пока результаты выглядят скромно. В исследовании 2024 года, опубликованном в журнале Science of The Total Environment под руководством Анники Ваксмаа, морской гриб Parengyodontium album высадили на полиэтилен, предварительно обработанный ультрафиолетом. Он разрушал около 0,05% полимера в сутки, переводя большую часть углерода в углекислый газ. А в статье журнала Mycologia за февраль 2025 года группа Роньи Штайнбах показала, что более 60% морских грибов, собранных у берегов Гавайев, способны разрушать полиуретан. Предварительная адаптация штаммов позволила некоторым из них увеличить скорость биодеградации максимум на 15% за три месяца.
Грибы уже однажды заставили людей перестроить инфраструктуру. Вишневский приводит в пример железные дороги. До начала XX века домовые грибы сжирали деревянные шпалы, столбы и платформы быстрее, чем их успевали менять. Железные дороги Российской империи столкнулись с угрозой, против которой креозот и другие пропитки были бессильны. При этом дерево под рельсами ведёт себя лучше бетона: оно амортизирует и гасит вибрации. Переход на железобетон был вынужденной мерой, и об него грибы до сих пор «ломают зубы» — в нём практически нет углерода, которым можно поживиться.
А вот в пластике углерода предостаточно.
