Возьмите три споры зелёной или чёрной плесени с одного спороносца — буквально родных сестёр, сидевших бок о бок. Посейте их на чашку с агаром или картофельным крахмалом и немного подождите. Вырастут три колонии в форме клиньев, а между ними останется тонкая полоска голого субстрата, где ничего не растёт.
Миколог, военный врач и автор более чем двадцати книг о грибах Михаил Вишневский видит в этой полоске линию фронта. Там, где колонии смыкаются, разворачивается настоящая зона боевых действий. Каждая начинает выделять вещества, подавляющие рост и распространение соседки. По его словам, антимикотикам и фунгицидам, которые там вырабатываются, остаётся только поражаться. И родство не имеет значения: никакой дружбы и никакого слияния здесь не бывает в принципе.
Это полностью противоречит привычному для многих образу. Американский грибной предприниматель Пол Стемец описывает мицелий как всепланетную паутину, где всё переплетено в единое целое — словно в фильме «Аватар», когда подключаешься косой к разъёму и слышишь всю планету. Вишневский уверен, что в природе всё устроено иначе. Лес под нашими ногами — это лоскутное одеяло из чужих территорий, а грибы в нём — подозрительные соседи с жёсткими границами.
Во всех случаях отношения между мицелиями это или игнор, или война. Они никогда не сливаются.
— Михаил Вишневский, «Подкаст Глеба Соломина», 86:59
Исключение из этого правила ровно одно, и длится оно недолго. Когда встречаются два гаплоидных мицелия, условные «мама» и «папа», они сливаются, образуя двуядерную грибницу, которая позже и даёт плодовые тела. Это процесс размножения. Во всех остальных ситуациях выбор невелик: либо не замечать друг друга, либо драться.
Второй вопрос упирается в масштаб сложности. Грибница уступает даже обычному муравейнику. Клеток в ней может быть немного, а иногда она и вовсе представляет собой одну непрерывную структуру, потому что перегородок между клетками у многих видов попросту нет. У муравья насчитываются сотни тысяч нейронов, у человека — 86 миллиардов. Грибному телу объединять в единый разум банально нечего.
Взаимовыручка в природе всё же встречается, и Вишневский её не отрицает. Старая крупная грибница белого или подберёзовика может раскинуться на несколько квадратных метров и оплести корни сначала одной берёзы, потом второй, затем третьей. Если одной из них не хватает влаги, гриб способен перекачать воду по своим гифам прямо к ней. Но делает он это вовсе не из жалости. Самим берёзам друг на друга плевать, да и грибу нет дела до лесного братства: он сидит на этих корнях и кровно заинтересован в том, чтобы его кормильцы были сыты. Хорошо партнёрам — сытно и грибнице; получается такая замкнутая кормовая полянка. На этом взаимопомощь и заканчивается: локальный симбиоз вполне реален, но масштабировать его на весь лес не выходит.
К схожим выводам подводит теоретическая модель, опубликованная в журнале PNAS в январе 2025 года Томасом Скоттом. Согласно расчётам, передача сигналов тревоги от растения к растению по грибным сетям эволюционно почти никогда не бывает устойчивой: отправитель тратит ресурсы, помогая прямым конкурентам по соседству. Зато самому грибу может быть эволюционно выгодно следить за состоянием хозяев и передавать предупреждения, защищая собственных торговых партнёров.
У этой разделительной полосы между колониями недавно нашли и генетическую основу. В препринте на bioRxiv за июнь 2026 года описан первый локус распознавания «свой-чужой» у шляпочного гриба. Участок ДНК, названный somA, обнаружили на пятой хромосоме Coprinopsis cinerea. Именно он управляет формированием барьерной зоны — той самой линии отчуждения, которая не даёт сойтись двум разным особям.
Так что на пути к планетарному грибному сверхразуму стоит очевидное препятствие: грибы наотрез отказываются объединяться. Вишневский оставляет лишь одну гипотетическую лазейку. Если бы абсолютно весь мицелий на Земле вдруг слился воедино да ещё и подключил к себе деревья, тогда, по марксистскому закону, количество могло бы перейти в качество. «Кто знает?» — замечает учёный. Но проверить это никому не суждено: грибы никогда не объединяются.
