В финале сказки о Василисе Прекрасной череп с горящими глазницами, принесённый от Бабы-яги, сжигает мачеху и её дочь дотла. Никто в самой сказке о них не жалеет. Доцент Института славянской культуры РГУ имени Косыгина Варвара Добровольская замечает, что читатели обычно забывают эту расправу: всем запоминается только сама Василиса, спасшаяся «славная девочка».
В эфире подкаста «НаучДок» Добровольскую спросили, отражают ли подобные сюжеты реальный крестьянский быт, и она ответила коротко. Это была скорее реплика на полях, чем научная теория, но она отлично объясняет, откуда взялся образ вечно жестокой мачехи. Русские сказки буквально переполнены родственниками, которые ведут себя отвратительно — по выражению исследовательницы, строят «пакость за пакостью». Мачеха среди них — самый известный пример, и Добровольская предлагает взглянуть на неё через правила традиционного брака.
Всё упирается в то, откуда пришла новая жена. Если мужик берёт женщину из своей деревни, из своего же рода, то ребёнок мужа для неё уже свой. Это племянница, дочь сестры или родственница по материнской линии: уговаривать любить её никого не нужно.
А теперь представьте, что невесту привезли издалека. Кем ей приходится эта девочка? С какой стати любить совершенно чужого ребёнка? Хуже того — если у новой хозяйки подрастает собственная дочь. В этот момент обе девочки выходят на один и тот же брачный рынок, где жених выбирает только одну невесту.
Да если у неё ещё своя девочка есть, это же конкуренция сплошная, да, значит, надо это устранить, она не должна быть самой красивой невестой, да, самой рукодельной, самой хозяйственной, не надо
— Варвара Добровольская, «НаучДок», 48:31
Классические бесконечные поручения из сказок идеально укладываются в эту логику. Если завалить падчерицу непосильной работой по дому, у неё просто не останется сил и времени, чтобы прослыть лучшей рукодельницей на селе. В сказочной жестокости есть расчёт, и цель этого расчёта — удачно выдать замуж родную дочь. По словам Добровольской, весь конфликт экзогамии и эндогамии — браков внутри своего круга или с чужаками — целиком заложен в этой фигуре.
Так что появление мачехи в сюжете можно смело считывать как след брака с женщиной со стороны.
Впрочем, исследователи находят у сказочных злодеек и другие мотивы. В 2019 году Гон Хо Бан опубликовал в журнале Psychiatry Investigation разбор мотивов мачех в мировом фольклоре: у братьев Гримм насилие в 12 случаях из 15 объяснялось ревностью, а в корейских сказках в 12 случаях из 14 на первом месте стояла банальная жадность.
Реальная жизнь, конечно, устроена сложнее сказочных формул. В 2021 году Райан Шахт опубликовал в журнале Philosophical Transactions of the Royal Society B исследование демографии штата Юта с 1847 по 1940 год, охватившее более 400 000 человек. Выяснилось, что дети овдовевших родителей после повторного брака отца или матери умирали ничуть не чаще сирот, оставшихся с одним родителем. Более того, внутри одной семьи пасынки и падчерицы выживали даже лучше, чем их единоутробные или единокровные братья и сёстры. Правда, Юта — совсем не русская деревня, да и статистика считает смертность, а не свадьбы. А сказка говорит о вещах более тонких, чем простое выживание: о том, кому в итоге достанется венец лучшей невесты.
Огненный череп, по крайней мере, в этом споре не сомневался.
