Во Франции и Армении целые регионы когда-то включили шахматы в школьное расписание. Растить гроссмейстеров никто не собирался. Замысел был куда масштабнее: развить гибкость ума и общие интеллектуальные способности, которые помогали бы ребенку не только за доской, но и на уроках математики, физики или литературы.
Доктор психологических наук, профессор РАНХиГС Владимир Спиридонов, возглавляющий лабораторию когнитивных исследований и изучающий процессы мышления, хорошо знаком с обоими экспериментами. С самими шахматами всё прошло отлично: дети увлеклись, уровень игры заметно вырос. Но за пределы доски этот прогресс так и не вышел.
Любые надежды на то, что одно сложное увлечение автоматически прокачает весь интеллект разом, разбиваются о сухие цифры измерений. Прокачивается только само увлечение.
С точки зрения уровня игры в этих областях все замечательно. Шахматисты появились в больших количествах. Но к развитию общих способностей, которые мы умеем прилично измерять, это не привело вовсе.
— Владимир Спиридонов, «Мыслить как ученый», 31:58
Французские и армянские исследователи независимо друг от друга провели тщательные замеры. Результат оказался одинаковым: нет, переноса навыка не произошло. «Увы», — подытоживает ученый.
К аналогичному выводу пришел и Джон Джеррим в исследовании 2018 года, опубликованном в журнале Journal of Human Resources. Ученые сопоставили уроки шахмат с результатами тестов и не обнаружили никакого влияния на успеваемость школьников по математике, чтению или естественным наукам.
Сам Спиридонов не всегда придерживался таких взглядов. В юности он тоже верил, что существуют универсальные мыслительные приемы, применимые к любой задаче. Однако годы исследований охладили этот пыл. Универсальный ключ к мышлению искали веками — по меньшей мере со времен Декарта и его «Рассуждения о методе». Искали выдающиеся умы, но безуспешно. Чем глубже психологи разбираются в природе мышления, тем яснее становится: универсального интеллекта в природе нет. Нельзя освоить один хитрый прием, который одинаково блестяще работал бы в шахматах, балете и ядерной физике.
Наблюдение за настоящими профессионалами вообще учит скромности. Выдающиеся управленцы, врачи, ученые и гроссмейстеры настолько виртуозно решают сложнейшие задачи в своей области, что со стороны остается только восхищаться. При этом мыслят они совершенно по-разному. Попытки найти простые и универсальные рецепты продуктивного мышления Спиридонов прямо называет наивными. Хотя, признает он, жить с ними было бы куда проще.
Значит ли это, что учить детей шахматам бессмысленно? Вовсе нет, и здесь кроется важный нюанс. Шахматы прекрасно тренируют голову. Ошибочна лишь слепая вера в прямой перенос навыков. Мышление не формируется на пустом месте: ему нужна сложная, глубокая система, способная по-настоящему увлечь человека. И только тогда появляется шанс на серьезный интеллектуальный скачок.
История ставила подобные эксперименты не раз. В дореволюционных гимназиях гимназисты часами зубрили латынь и древнегреческий, хотя на античных языках никто не управлял государством. В советской школе ту же роль взяли на себя углубленная математика и физика. Многие из того поколения так и не стали математиками или физиками, но приобрели прочный интеллектуальный фундамент просто потому, что долго и упорно осваивали сложные формальные системы, пока не научились с ними свободно обращаться.
Своих студентов Спиридонов учит по тому же принципу. Каждый из них обязан провести полноценное научное исследование — от первого обзора литературы до сбора эмпирических данных. Некоторые пытаются схитрить, что в учебной практике дело обычное, но сам рабочий процесс всё равно оставляет след. Студенты начинают видеть картину целиком и понимать, как отдельный шаг связан с общим замыслом: любая небрежность ломает итоговый результат, а подтасованные данные отправляются прямиком в мусорную корзину.
